Ежегодно в конце декабря The Economist выпускает свою фирменную обложку-прогноз. Для кого-то это просто картинка, для других - ребус, в котором спрятаны намеки на то, что ждет мир впереди. Обложка в преддверии 2026 года получилась тревожной. Много красного цвета, странные образы, ощущение напряжения - такое впечатление, будто мир стоит на шатком мостике, а под ногами уже трещит.
На этот раз на обложке - все вперемешку: лодка викингов, сухогруз с пушками, таблетки и шприцы, мозг с геймпадом, дроны, танки, мировые лидеры. Среди них и президент Украины Владимир Зеленский - в позе, которая вызывает больше вопросов, чем ответов.
Разобрать этот символический клубок попытался экономический и политический аналитик, соучредитель Ukrainian Institute for the Future Анатолий Амелин.
Мир как мяч: кто бьет, а кто ловит
В центре композиции - планета в форме футбольного мяча. На поверхности - трещины, вокруг - хаос. Формально все выглядит как отсылка к Чемпионату мира по футболу 2026 года, который примут США, Канада и Мексика. Но, по словам Амелина, смысл глубже.
Мир показан как игра. Причем игра жесткая, где кто-то бьет по мячу, а кто-то только пытается угадать, куда он полетит. В правом нижнем углу - футболист, который не вовлечен в общую суматоху. Он стоит в стороне и наносит удар по планете.
Кто этот игрок? Китай, глобальные финансовые элиты или те, кого не показывают крупным планом - вопрос открытый. Но сам факт такого образа намекает: решения принимают не все.
Цвета, которые кричат
На обложке доминируют три цвета. И это не случайно.
- Красный - опасность, конфликты, кровь, Китай.
- Синий - порядок, технологии, США.
- Черный - фон, нейтральность, фон для большой игры.
Тревожит одно: красного слишком много. Он буквально лезет в глаза.
И с этим трудно спорить, если внимательно посмотреть на детали.
Америка на юбилее, но с трещинами
Отдельное внимание аналитик обращает на торт с цифрой "250". В 2026 году США будут праздновать 250-летие независимости. Казалось бы, повод для фейерверков. Но торт на обложке взрывается.
Конфетти летит вместе с ракетами. Крем на торте выглядит слишком сладким, почти фальшивым. И здесь появляется еще одна деталь - грузовой корабль с пушками, который стреляет прямо в этот торт.
Внешний удар по символу американской государственности. Случайность? В The Economist, как любят повторять аналитики, случайных символов не бывает.
Синий кулак в наручниках
Еще один яркий образ - гигантский синий кулак с американским флагом, зажатый в наручниках. Амелин трактует это как намек на внутренние конфликты в США.
Протесты, жесткие решения властей, поляризация общества - все это может обостриться в период президентства Дональда Трампа. А треснувший судейский молоток под тортом только усиливает эту мысль: судебная система - не монолит, и доверие к ней шатается.
Мозг на джойстике
Один из самых сильных символов - человеческий мозг, подключенный к игровому контроллеру. Здесь возможны два уровня прочтения.
- Первый - буквальный. Нейроинтерфейсы, Neuralink, BCI-технологии, прямое соединение мозга с машинами.
- Второй - метафорический. Поколение, воспитанное экранами. Контент как способ программирования. Алгоритмы, подсказывающие, что думать и как реагировать.
По словам Амелина, в 2026 году искусственный интеллект перестает быть инструментом. Он становится инфраструктурой. Не помогает мыслить, а мыслит вместо человека.
По периметру - роботы Boston Dynamics, дроны, спутники. Мир наблюдения, где приватность становится роскошью.
Лидеры в кадре и вне его
Центральная фигура обложки - Дональд Трамп. Не просто как политик, а как фактор хаоса. Человек, который меняет правила игры, часто нарушая их.
Путин и Си Цзиньпин - слева, в тени. Они не в центре внимания, но они рядом. Они ждут момента. Протекционизм США, парадоксально, открывает новые возможности для Китая.
Также на обложке есть премьер Израиля Биньямин Нетаньяху - еще один сигнал о хрупком равновесии на Ближнем Востоке.
Украина: взгляд через бинокль
Президент Украины Владимир Зеленский изображен справа вверху. В руках - опущенный бинокль. Рядом - надвигающийся танк. Над ним - красная волна.
Амелин называет это образом наблюдателя. Не игрока, а того, кто вынужден смотреть, как другие решают его судьбу. Украина на обложке 2026 года выглядит уставшей, зависимой от внешних решений, в режиме ожидания.
Это может быть и предупреждением, и холодным прогнозом, и даже намеком на то, как нас видит мир.
Экономика как поле боя
Под скрещенными мечами - график, падающий до минимума. По бокам - головы Трампа и Си. Торговая война, санкции, тарифы - все это превращает экономику в фронт.
Сломанный знак доллара говорит сам за себя. Американская валюта под давлением. Госдолг США подбирается к опасной границе. Амелин обращает внимание, что смена главы ФРС в мае 2026 года может стать триггером серьезной турбулентности.
Таблетки рядом с ракетами
Шприцы и таблетки на обложке летят почти в одном направлении с ракетами. Это настораживает.
И задает вопрос: не намекает ли The Economist на "Пандемию 2.0" осенью 2026 года? Ответа нет, но символы заставляют задуматься.
Три возможных сценария
По мнению Амелина, с обложки можно прочитать сразу несколько сценариев развития событий:
- Геополитический дрейф: США эскалируют, но изолируются, война в Украине замораживается, Китай усиливается.
- Финансовый шторм: инфляция, рецессия, падение рынков, ослабление доллара.
- Новая эпидемия: биоугроза, локдауны, усиление контроля.
Ни один из вариантов не выглядит легким.
Что это значит для Украины
Для Украины, по этим намекам, 2026 год может стать годом неопределенности. Война не заканчивается, а лишь замирает. Решения часто принимаются без нашего участия.
Вопрос замороженных активов России становится критическим. На фоне глобальной рецессии под ударом оказываются экспорт, валюта, инвестиции.
В то же время технологическая гонка - это шанс. Дроны, ИИ, кибербезопасность - здесь Украина уже имеет реальный опыт и наработки.
Момент, который нельзя игнорировать
Обложка не говорит о конце света. Она говорит о переломе. Старые правила больше не работают, новые еще не написаны. 2026 год выглядит как переходный, нервный и опасный, но в то же время определяющий.
И именно в такие моменты история обычно меняет направление.